11 января мы вышли на работу. Уж не помню, сколько строк мне выделили на вертолет: предполагалось написать – полетели, погибли. Но в 16.12 по барнаульскому времени агентство «Амител» выставило новость: «Пропавший вертолет на Алтае Ми-8 обнаружен в районе горы Черная». Перечитайте заголовок еще раз – уже по совершенно несуразной расстановке слов понятно, в какой горячке журналист это писал! Через десять минут: «Спасатели обнаружили семерых погибших и четверых тяжелораненых на месте нахождения Ми-8».

Еще через какое-то время знакомый журналист написал мне в Сети: «Там трое с серьезными травмами, а один только палец сломал. Угадай – кто?». Гадать было нечего – Анатолий Банных!

Поначалу точного списка уцелевших не было. Известно было, что Колбин вышел то ли к какому-то жилью, то ли к спасателям (потом Розбах рассказывал мне, что Колбин наткнулся на его группу), пройдя то ли сорок (а то ли – всего два) километров. В пять вечера 11 января появилась информация, что Каймин среди живых. Через пятнадцать минут поправили – Каймин среди мертвых. После половины шестого выяснилось, что, кроме Банных, уцелели еще Капранов и Белинский. При этом говорили, будто был еще один живой, но умер, пока его несли с горы. Так как, по рассказам, Ливишин погиб не сразу после катастрофы, то он и мог быть этим, не дотянувшим до спасения считанные часы, человеком. Однако после того, как выяснилось, что терпевшие бедствие намеренно не включили маячок, про Ливишина вспоминать перестали. И то: у него ведь было больше шансов остаться в живых – достаточно было щелкнуть кнопкой, но тогда обстоятельства охоты перестали бы быть тайной, а это оставшиеся в живых всячески хотели скрыть.